Его визит был организован Французским культурным центром в Казахстане в рамках программы «Осенние встречи», или, попросту говоря, Дней французской культуры в нашей стране. Упустить возможность пообщаться с ним мы не могли – не каждый день именитые хореографы гостят в Костанае. От известного из классической литературы учителя танцев, который преподавал русским барышням первые па, Александра отделяет не только время, но и взгляд на искусство танца вообще. Он впервые попытался подружить хореографию с медициной и наукой.

– Александр, на встрече с журналистами вы говорили, что сегодня новинкой в хореографии считается научный подход к этому искусству. Это ваше, можно сказать, изобретение. Как пришла в голову мысль связать танец с наукой?

– Надо начать с того, что три поколения моей семьи – дедушка, папа и брат – хирурги и ортопеды. Естественно, разговоры на темы здоровья и медицины, о влиянии физических нагрузок на организм часто велись в семейном кругу. Получается, я как бы плавал в среде, которая занималась проблемами физиологии тела, суставов. Обычно я говорю, что направлением, которое можно обозначить как изучение движения тела в пространстве, я занимаюсь с детства. Я учился танцам в Опера де Пари, и уже в 12 лет стал понимать: то, чему учат педагоги, не соответствует моему телу – было ощущение, что я совершаю насилие над ним. В это время появились первые кассетные видеомагнитофоны. Наша мама очень экономила, чтобы сделать для своих четверых детей подарок к Новому году. Этим подарком был видеомагнитофон. Он был такой громоздкий, почти как холодильник. Я просматривал на этой аппаратуре фильмы с выступлением лучших танцоров мира. Но не просто просматривал, а время от времени останавливал плёнку, прокручивал, опять останавливал, изучал движение в замедленном действии, кадр за кадром. Анализировал таким образом каждое движение, шаг за шагом, Михаила Барышникова, Питера Хольтерса, чтобы понять, как они идут к тому, чтобы научить своих воспитанников делать пируэт. И заметил: то, что говорили мои преподаватели, когда учили делать пируэт, не соответствовало тому, что я видел на этих кадрах.

– Но, надо полагать, научными исследованиями вы занялись позднее?

– Да, научную работу в хореографии я начал достаточно поздно – в возрасте 27 лет, в самом расцвете моей карьеры. Это было ещё только начало, такое простое, можно сказать даже – примитивный подход. Потому что до конца необходимость этой работы ни я сам, ни те, кто работал бок о бок со мной, не осознавали. В тех серьёзных учреждениях, которые занимались танцами, не было людей, которые бы разделяли мою точку зрения о том, что, составляя программу нагрузки на тело, нужно прислушиваться к практикующим врачам и физиологам. На 150 танцоров приходился только один врач, поэтому танцоров никто не учил сохранять своё здоровье при интенсивных физических нагрузках. Я, работая на сцене, набираясь опыта, сам пришёл к этому, а потом уже вышел на людей, которые были близки к науке. Среди моей публики были врачи, учёные-физиологи, они сами шли на контакт со мной. И когда я создавал свою безболезненную методику тренировок, все исследования проводились под наблюдением специалистов.

– Сколько часов в день у вас занимает работа? Помогает ли ваша методика лично вам избегать усталости и боли?

– Пока я не был хореографом, а был просто танцором, работал по 10-11 часов в день. Сегодня работа в целом у меня занимает больше времени: я даю 3-4-двухчасовые занятия в день, ещё 3-4 часа в день отвожу для собственного хореографического творчества – это время я использую, чтобы создавать постановки, придумывать что-то новое. Всё, над чем работаю, стараюсь записывать. И ещё обязательно часа два в день отвожу работе у станка (хореографический станок – специальный поручень для выполнения упражнений. – Прим. автора). Изобрёл для себя совершенно иную, отличную от всех известных методику выполнения упражнений на полу. Считаю, что с помощью неё мне удаётся избежать боли, старения, сохранить гибкость мускулов и суставов.

– Ваши разработки получили известность? Кто их использует?

– Пока что это своё изобретение держу лично для себя. Так будет до тех пор, пока мне не предложат её распространять за отдельную плату. Если мне за это будут платить, я готов поделиться своими наработками, готов обучать этому танцоров не только в Париже, но и во всём мире. Впрочем, своей методикой я могу поделиться не только с танцорами, но и со специалистами, которые с ними работают – хореографами, врачами. Эта методика рассчитана не для того, чтобы обучать танцу, а для того, чтобы подготовить тело человека к танцу. Правда, с недавнего времени я всё же вышел со своей методикой в свет: Парижский национальный институт пригласил меня ещё в прошлом году, чтобы я позанимался с двадцатью спортсменками высокого уровня, которые занимаются синхронным плаванием. Я занимаюсь с ними каждую неделю по три часа. Работа очень интересная, она позволяет мне выйти за рамки традиционной хореографии, почувствовать себя полностью свободным. Потому что во время этих занятий я думаю не столько об эстетике, сколько об эффективности. Ведь главная цель команды Национального института – физическое совершенство, физические результаты. Здесь важно осознание своего тела. В результате цель эстетики достигается сама собой.

– Меняет ли занятие танцами человека?

– Безусловно. Человек меняется не только внешне, но и внутренне. Исходя из своего опыта могу сказать: искусство танца – это не только специальность, это образ жизни. Это моё умение быть связанным с миром, отношение к миру.

– Насколько во Франции популярно искусство танца?

– Во Франции это не просто вид искусства. Танец входит в программу обязательного обучения в школе, потому что ребёнок должен уметь понимать танец, чтобы стать настоящим гражданином общества. Это политика в области культуры в Европе и во Франции. К сожалению, не все родители в Европе и во Франции поддерживают такую политику. Это зависит от воспитания. Сегодня, как это ни печально, надо заметить, есть упадок интереса к танцу. Необходимо что-то сделать, чтобы возродить этот интерес. Речь идёт не о современном танце, который молодёжь демонстрирует на площадках клубов, а о традиционном, классическом. Он как бы теряется сегодня.

– Часто именно родители определяют, кем станет их чадо: артистом, музыкантом, художником или танцором. Занятие танцами – это был ваш выбор или выбор родителей?

– Я считаю, что на мой выбор в пользу танцев повлияли два человека: моя маленькая сестрёнка и я сам. Сначала именно сестрёнка увлеклась танцами и увлекла меня за собой. Родители поддерживали. Потом всё изменилось: сестрёнка танцы бросила, папе уже не нравилось, что я занимаюсь хореографией, друзьям тоже, все меня подталкивали к тому, чтобы я бросил это дело. Но я не хотел бросать и продолжал заниматься. Тогда я понял, что сделал свой выбор сам.

– Может, вы заметили, что у нас танцами больше занимаются девочки, девушки, мальчики в этом виде искусства в дефиците. А как у вас?

– У нас почти так же. Может быть, лет двадцать назад было по-другому. Сейчас публика, интересующаяся танцем, заметно сократилась, и сократилась именно со стороны мужчин. Может, потому, что в эти последние 20 лет танец стал насильственным для тела. Сейчас в крупных институтах танца наблюдается, что идёт какая-то потеря в этой области.

– Ваш стиль определяют как неоклассицизм. В чём его суть? Вы пытаетесь делать то, чего не было до вас?

– Неоклассицизм – это не как направление в танце, это просто эпоха, которая опирается на традицию, на биомеханику. Это не школа. Что можно сделать сегодня нового? Уже есть классика, её уже открыли, изучили. И американцы в начале 21 века открыли современный танец, на сцене стали появляться какие-то радикальные изменения. Казалось бы, сделали всё. Но человек творческий не может жить без поиска. Сегодня делать хореографию – это как бы выжать всё из всех этих направлений. Этим я и занимаюсь.

– Что вдохновляет на творчество?

– Вещи, которые вижу каждый день. Всё, что наблюдаю в ежедневной жизни, в человеческих отношениях, в отношении человека к жизни или к смерти. То есть, можно сказать, всё творчество складывается из повседневных мелочей. Возможно, это моё путешествие в Казахстан тоже станет своего рода источником вдохновения и в моём творчестве появятся композиции, посвящённые вашей стране.

– А что вас сильнее всего у нас впечатлило?

– Говорить о каких-то цельных впечатлениях ещё рано: мы только на половине пути. На данный момент могу сказать, что это просто удовольствие. Всё новое, необычное. Вижу хорошую организацию нашего турне, красивые театры, в которых приходится выступать. Особое впечатление оставили деревья, которые у вас, в Костанае и в Астане, выкрашены белым – может быть, это будет одной из идей для творчества. Сегодня было очень приятно пройтись по городу. Мы побывали на вашем базаре, общались с людьми, люди очень приятные. Даже выпили чашечку кофе на улице. Когда вернёмся во Францию, будет время всё проанализировать и оценить.

Источник: Костанайские новости